Олег Шматович (m_u_s_t_a_f_a) wrote in ru_on_the_road,
Олег Шматович
m_u_s_t_a_f_a
ru_on_the_road

Categories:

О второй книге мемуаров «бабушки американского панка» рассказывает её русская переводчица

После выхода толстого тома мемуаров Патти Смит «Просто дети», посвящённых её трогательным полудетским отношениям с гениальным фотографом Робертом Мэпплторпом, стало ясно то, о чём все и так догадывались: Патти Смит — не только американский нонконформист, истинно нью-йоркский интеллектуал и неистовый панк-рокер, но и хороший писатель. Так что контракт на продолжение был так же неизбежен, как контракт на новую пластинку после выхода сорок лет назад её дебютного альбома “Horses”. Но новая книга, как обычно и бывает у настоящего художника, будучи во многом похожа на первую, во многом от неё отличается. Об их сходстве и различии «Году литературы» рассказывает переводчица обеих книг Светлана Силакова.

ПАТТИ СМИТ. ПОЕЗД М

Когда переведённый «Поезд М» уже ехал в типографию, в нью-йоркском районе Фар-Рокуэй произошло то, на что Патти Смит давно надеялась. Был целиком восстановлен променад на океанском побережье.

Так сама жизнь подтвердила: «Поезд М», вторая книга мемуаров Патти Смит, — книга о стойкости и о любви. Потому что Патти влюбилась в Фар-Рокуэй и купила там ветхое бунгало незадолго до того, как буря «Сэнди» превратила побережье в кривую карикатуру. Но домик Патти, осмеянный риэлторами и забракованный страховщиками, устоял под натиском урагана. А теперь и променад восстал из руин.

Стойкость, любовь и оптимизм — всем этим пленяла читателей, даже несведущих в панк-роке, поэзии Рембо и прочих вещах, без которых Патти себя не мыслит, её первая книга воспоминаний «Просто дети».

Но, говоря о «Поезде М», Патти предостерегает: «Я хотела написать что-то, не похожее на «Просто детей». В той книге мне приходилось строго придерживаться фактов, а, когда я взялась за «Поезд М», мне захотелось написать нечто абсолютно ничем не скованное, и чтоб не было ему ни конца, ни краю. Мне хотелось только одного — свободы».
Она вытаскивала из карманов ворохи салфеток с обрывочными заметками и переносила эти записи в компьютер. Но на самом деле пёстрая стопка, переслоённая фотоснимками, словно нанизана на невидимую, печально звенящую нить.
Когда говорят, что «Поезд М» — книга об утратах, Патти кивает: «Да, в книге я снова навестила тех, кого потеряла. А ведь собиралась писать не про это. Мой муж был очень закрытым человеком, и я никогда не решаюсь говорить от его имени, но он стал мне являться снова и снова... Должно быть, он хочет, чтобы я говорила от его имени. Уж не в том ли причина, что после «Просто детей» столько внимания досталось Мэпплторпу?».

Тут я возражу: вообще-то, когда дочитываешь «Просто детей», уже хочется побольше узнать о муже Патти, отце её детей — Фреде «Сонике» Смите, которого она называла «царь среди человеков». «Поезд М» везёт нас в Мичиган их супружеского счастья. «Наша с Фредом жизнь обходилась без расписаний. В 1979 году мы обитали в отеле “Бук Кадиллак” в центре Детройта. Существовали, не задумываясь, который час, плыли сквозь дни и ночи, мало считаясь со временем». Они облюбовали бар, где висели огромные железнодорожные часы без стрелок, и времени, казалось, вообще не существовало. Фред, в чьих жилах текла индейская кровь, не любил спешки. Но, когда Патти взялась о нём писать теперь, пришлось задуматься о времени: «Мы живём внутри памяти, которая троится, мысленно погружаемся в прошлое, настоящее и будущее сразу. Я начала писать «Поезд М», когда мне было шестьдесят пять. Вдруг осознала свою личную хронологию: надо же, я скоро подъеду к конечной! Я мать, я вдова, и вдруг проскочила мысль: сколько мне осталось времени?»

Что ж, «Поезд М» движется от прошлого к будущему по нашей эпохе, под монотонные объявления: «Сообщайте о подозрительном поведении» в аэропортах, но запросто соскальзывает на боковые ветки сновидений или рассекает океан воспоминаний.

Книга начинается со сновидения и им же заканчивается. Между снами (кстати, их постоянный посетитель хорошо знаком поклонникам «Просто детей») – воспоминания о Берроузе и Боулзе, «письменный стул» Боланьо и пишущая машинка Гессе… Патти сбегает из Нью-Йорка или затворяется в своем доме, ссорится с телевизионным пультом или советуется с бюстом Теслы, но все это время в её душе происходит внутренняя работа, и те мысли, к которым она приходит в финале, подготовлены всем, казалось бы, хаотичным повествованием.

Безусловно, в книге написана чистая правда — если не в документальном, то в психологически-достоверном смысле. И только «поезд М» — вовсе не реальный маршрут общественного транспорта. Для справки: в нью-йоркском метро маршруты обозначаются не только цветами, но и цифрами и буквами. Например, поезд «А», про который сочинён джазовый стандарт «Сядь на поезд А». Так вот, на «А» (не вспоминая о его легендарном ореоле) Патти ездит к океану, а «поезд М» — это метафора.

Но метафоры — метафорами, а из книги можно почерпнуть и практические уроки. Например, как заткнуть шахматного гения Бобби Фишера, когда он с пеной у рта толкует о мировом заговоре. Патти сказала ему: «Послушайте, вы зря теряете время. Я могу наговорить столько же гадостей, как и вы, только на другие темы». И вскоре они уже распевали дуэтом. Или о том, как выбрать дом: «Мой юрист по недвижимости пытался отговорить меня от покупки бунгало: мол, состояние ветхое, перепродать с барышом удастся вряд ли. Не мог уразуметь, что в моих глазах это преимущества». Или о том, как обрести утраченную радость: Патти на совершенство не претендует, но в день рождения говорит себе: «Я всё тот же человек, подумала я, со всеми моими недостатками, сбережёнными в целости и сохранности, с теми же самыми, слава тебе господи, старыми добрыми костлявыми коленками».

А ещё — «Я сама себе счастливый пасьянс».

И нельзя не отметить, что на маршруте «Поезда М» есть и станции, где русский читатель увидит что-то своё и незаметно пересядет уже на свой поезд воспоминаний. Медведь с подносом для визитных карточек, выставленный в музее Льва Толстого. Кафе «Цоо» (на том самом берлинском вокзале). То, как в детстве приходилось вновь и вновь продлевать любимую книгу в библиотеке. А ещё — как в Французской Гвиане Фред выпутался из сложной ситуации. Его и Патти задержали военные, поскольку их водитель вёз контрабандного пассажира. Но вот Фред выходит, дружески обнявшись с комендантом, инцидент исчерпан. «— О чём вы беседовали? — спросила я. — Ну-у, даже не могу сказать — он говорил только по-французски. — А как же вы общались? — Коньяк».
Tags: william burroughs, Уильям Берроуз, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments