Олег Шматович (m_u_s_t_a_f_a) wrote in ru_on_the_road,
Олег Шматович
m_u_s_t_a_f_a
ru_on_the_road

Categories:

Бессовестная джинса

Поскольку я в этом сообществе самый главный, и, следовательно, никто не может запретить мне размещать здесь рекламу, я это сделаю; надеюсь, что мне кто-нибудь за это заплатит.

Петрозаводский писатель-битник В. Тао, гораздо более известный как Раскольников, наконец-то издал свои дневники конца восьмидесятых годов - правда, почему-то под другим названием, а раньше они - опять-таки непонятно почему - назывались "Роллс-Ройсовые дни". На ridero.ru можно заказать книгу в электронном (это совсем дёшево) или бумажном (это подороже) виде. Сам я сделал это буквально пару минут назад - как для того, чтобы иметь в своей библиотеке книгу, в которой, скажу по секрету, и о вашем покорном слуге в двух словах упомянуто, так и для поддержания зелёных штанов автора.

Вот что пишут издатели:

В книге «beatъ» наконец-то опубликован дневник, который автор вёл в 1987—88 годах, получивший известность в Сети под названием «Роллс-ройсовые дни». Неформальные движения, «система», первые рок-фестивали и поездки стопом по СССР, Крым и группа «Аквариум» времён перестройки — всё это там есть.

Для тех, кто сомневается, что "может собственных Керуаков и быстрых разумом Ферлингетти российская земля рождать", размещу здесь небольшой отрывок.

Мелодия для Л.

Это трезвый взгляд на случившееся. В худших традициях... Война, анатомия артиллерии на Левашовском бульваре, где мы обживали с тобой эти легендарные скамейки. Развалины ТЦ Макси в кислом дыме взрывчатки. Часть местных жителей прячется в Пирамиде, неподалёку: «Мы открылись!», еще возвещают надписи — нас уже можно бомбить...

Расклад был следующим. Уже объявили эвакуацию, а мы ещё обнимаемся на довоенных остановках. В маршрутках, плутающих по мобилизованному городу. Иногда кажется, что сейчас войдёт Тарантино и начнет снимать всё это. Или скажет, наконец, «пиздец».

— Будущее — слепое, как верблюд у Борхеса (который налетает на тебя в пустыне). Хочется сказать ему: «Открой глаза, Судьба!». Ты заебала стучать — дверь открыта, и нас давно уже нет: заходи!

Сваливаем в тачке по трассе смерти. Да и та, как обычно, угнанная…

— И никто за нами не гонится.

— Ага. Мы мертвы.

— Тебе не кажется, что вокруг темно?

Чувствую себя как Гамлет с мертвой принцессой на руках — над пропастью

Блюзовая птица простёрла когти над пустыней, над нами. Чувствовал сияние над головой, нескорый поезд на окраине города.

Эта дама за рулём, с которой я отрываюсь от преследования.

Молчаливый город. Медленно проплывающие кварталы, в которых мы плутаем как в лабиринте лиц, знаках граффити понятных только посвящённым. Пока, наконец, не глушим мотор в охуительном тупичке.

неоновый палец касающийся моего лба, губ

ожог передаётся вибрирующему мобильнику. Голос надломившийся:

— Да...

пресное сердце севера отражается в глазах прохожих, слабое дуновение в увядающих бульварах — становится суше на языке, и что-то сгорает в нас на границах молодости. Грубое безденежье вытесняет жизнь в пригороды — будет приглядывать за нами.

— Ты тоже так думаешь?

Ладно-ладно. Мошенники так мошенники... но это только начало, челюсти, перекусывающие Дэмиэна Хёрста. Всё кем-то продумано. Включено (в стоимость билета в один конец). Все равно, что украсть половину Лувра. Нью-Йорка. А полмира оставить себе.

В маршруте байкера без рефлексии не обойтись. Сложный комплекс наведения на цель на шлеме — кто-то ведёт нас, чья-то невидимая рука, воля. Великодушие оттенков сопровождает безмолвие маршрута. Великолепие, разрушаемое неоновыми водопадами этажей — Брюс Уиллис, один в один.

Карабкаясь по пожарным лестницам к звездной крупе:

— Они и это небо купили?

— Нет, только вид.

— Красивая картинка!

— Ещё одна...

Небо дышит. Брюс Уиллис — на стрёме, его последний полузащитник.

Поселились тёлки по-соседству. Кальвина... нет кайфа в этом городишке — но спасибо тебе за Джульетту, Вильям!

Проспект тёк между нами мирром — синтетическим, архитектурным. Петрозаводский архипелаг...

В супермаркетах снов мелодии вальса на дальнем плане. Дрейфовали от бара к бару, две красотки с бриллиантовыми ногами ...волна накатившая нежность. Хотелось грусти и цветов. Ресницы в хлам...

Розовая Ривьера, траченная молью. Лёгкое дуновение Дилана с утренней кухни (шлялись вчера дотемна — две психи — в легком дурдоме нарядов, вечера) — целовались с-воскресенья-не-могли-остановиться-велосипеды!

— ...приходи ко мне, расскажешь...

...в лучезарной безбрежности, продажности. Только наши тюльпаны узнавали нас — дышали в лицо, упиваясь свободой

изотопы тепла, звезда, дозвонившаяся на мой мобильный — и мы объявились из-за объятий разума!

Глаза инопланетян пронизывали всю ночь

Мухи лезут на голову, на мысли... Элвис Пресли бормочет языком умирающей тёлки в плеере. Улица разминает мускулы частот. На лету сшибаются sms-ки, тонкий юмор Апокалипсиса Адмиралтейской иглой. Всё солнце в интернете! Ангары, запертые на ржавый ключ.

Прилизал моё лицо ветер. Мышьяком отдаёт палящее море. И раздолбанные внутренности гитары. Пересчитали себя по пальцам. Насилие лета над нами — корабли и горящая дельта: всё ещё без ума от тебя

Бар «Хромая Серая Лошадь» (всегда подозревал, что Маклафлин — самовлюблённый идиот).

В детстве я любил этот лёгкий газированный ветерок, сыр с жирной дырочкой в боку.

Бродяги, ленивое пламя в птицах. Вымотал ветер-самсунг — улёгся на газон нагишом, прогревал до костей. Остался тостер в тишине столовой, пробитое навылет лето…

Сухую землю заметало солнцем. Маяк жёг пыль, и пыль не рифмовалась с горизонтом...

Город утопает в тополях архитектурным пухом: любил — не любил

В туземном переулке блеют козы. Глухие сады, запирающие задворки. Манекен в платье, выставленный на тротуарчик: нежность становится атмосферой — в чёрных ласках дышал перламутровый зверь

...Дверь никому не открывал, но настенные часы словно постукивали о снисхождении в липких стрекозьих шорохах — благоухающей болью ты входишь на своих каблуках в комнаты моего сознания — я видел это лицо раньше, видел его притаившимся возле моей двери — в улётных очках, волос легко распущенных и слегка порочных: из распахнутых окон — детские голоса, уже затёртые на звуковых дорожках. Велосипеды и ласточки, пустой хлопок пробки в столовой

Juliana Strangelove в маске либертанго приглашает нас на дуэль: сбросились ей на танец... три пары туфель — неважно: карусель в голове, стая коршунов, готовая броситься на солнце — глубины лимузина распахнулись в твоих глазах, смех улетел за горизонт целовать чьё-то будущее — лишь шёлковая кожа в табуированной лексике

Надвигается пекло, хотя солнце ещё не в зените:

синь звенит — дешёвыми девочками пахнет на оттраханной трассе

...клавишник немного лажал — живём в долг, ожидаем будущего как наркотиков. Дал же Он обещание вернуться...

пахнущий нефтью сквозняк с пляжей — буровые выкачивают будущее, шельфовое солнце превращается в лак для твоих ногтей. Песок - это просто ирония...

Сегодня стреляли в центральном парке. Статуя Свободы преследует прохожих... Жара затекала, ломила как поясницу. Лето вышло за границу смыслов. Пыльный пригород. Кактусы и проволочные джунгли... марево бензоколонки и паркуйся где хочешь!

Оценить ситуацию. Поюзанную кредитную карту: разнообразия немного — отведу-ка в сортир свою крошку, займёмся любовью

...На выезде болтаются полицейские с радаром, плавно убывающая бутылка энерджайзера: на фига нам гашиш — в таком пекле...

...скинуть пару баксов со счёта. Кофе снимает судороги, бодрит. Пару амфетаминчиков в зной...

снова обнимались в пластике остановки: окурки, флаеры на поюзанных стенках... хотя, возможно, нас и подберут до того света, где мы запарковали свой «додж»: выспаться, наконец, до небес

Пляж. Благоухающие казармы, заброшенные...

брат твой сгорел на этих схемах, региональных станциях транслирующих футбол. Испытываю аллергию... Заляпанные краской двери. Бары, подарившие местное лето: барыги на жарищу наложили лапищу

Нефтяные вышки на пустошах: струятся… Три часа интернета в ближайшей стекляшке — и ум выгорает как задымивший процессор — пора завязывать...

бронзовый аватар на переднем капоте:

не просёк меня...

пляжи благоухают имбирём испарений:

Солнечные часы в (центральной нервной) системе сливаются с разочарованием, расселившимся звёздной россыпью...

асфальт:

цель этих рисунков — развалить окончательно сиреневые объятия ночи, чахлые гроздья черёмухи:

молодожёны, обнявшиеся в агонии винных букетов — потом тоска


...в дурмане маков глохнет лето, обретает черты настоящего. Настоящего ада:

ковчег вертолёта завис над сгоревшей дельтой, плавясь в какофонии зноя —

раздавленная лошадь ландшафта, озарённая грубостью улыбки:

хочется наесться травы, злаков, задушивших рот...

золотой аватар на кончике прицела:

дай мне ответ...


P.S.

сны заканчиваются пробуждением:

в памяти есть что-то от платины, грустного чувства победы — в том-то и дело, что ты это увидишь!

даже волны рвутся попробовать песок настоящего — и никогда не разочаровываются...
Tags: beatitude now
Subscribe

  • (no subject)

    В амфетамине улочек – обветренный как сигарета, худой как Лу Рид. Слоняюсь среди рахитичной архитектуры, с расточительной роскошью боли: это…

  • (no subject)

  • Композитор на мотоцикле

    В тот период я всего два раза съездил в Сан-Франциско: оба раза по мокрым хайвэям. Мне везло: иногда, правда, я соскальзывал в кювет, но как-то…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments